Жил да был седьмой трамвай, никого не трогал. Ходил от метро "Белорусская" за кудыкину гору и обратно. Пассажиры садились

проходили в салон, чинно рассаживались. Иногда толпились.

И вдруг какие-то дядьки захотели увидеть его таким:

в рамке и на стене. Говорят, он помешал своим кругом строящимся в районе Белорусского вокзала бизнесцентрам. Но это уже не важно. Мы садимся в него и едем от Лесной за ту самую гору, пока не поздно, пока его не сняли, и по дороге снимаем все, что видно из окна. А почему он нам так дорог, мы поймем позже. Может быть, уже после того, как он останется только в воспоминаниях.

Оп - поехали!

Улица Новослободская встает на пути у Лесной, как крупный город на пути магистрали. Эта встреча наполняет магистраль смыслом и питает город, но для обоих она неуютна. В час-пик здесь жуткая пробка, которая, конечно, никуда не денется с уходом трамваев. А сейчас нам злобно уступают дорогу.

Лесная не выдерживает схватки и меняет название. От этого дома она - уже Палиха (ударение на первое А, как ни странно).

Во, как скрутило. Туда вверх пошла Тихвинская,

а то, что у нас прямо по курсу, называется почему-то переулок. Перуновский. Хотя похоже скорее на площадь.

Гром и молнии Перуна уничтожили тут всякую жизнь, так можно понять метафору поэта, сочинившего это название.

А вот и настоящая площадь.

Площадь Борьбы...


Улица Достоевского, Институт Физиопульмонологии. В центре города легочная клиника смотрится несколько кощунственно. Хорошо хоть парком отгородили.


Вдалеке мелькнул Театр Советской Армии - редкий пример продолжения паркового ансамбля таким гигантом с сохранением стиля постройки.

Поворачиваем к Селезневской - гаражи и новостройки. Метаморфозы.

Во дворе ресторанчика на углу Селезневской спряталась коптильня для шашлыков.

А по правой корме - длинный зеленый забор, отгораживающий загадочные дворцы на Чернышевского. Интересное местечко, но трамвай не оставляет шансов излишнему любопытству.

На Самотечной он вдруг разгоняется, словно вспомнив, сколько интересного еще впереди. Трах-х-тебе-дззынь!


Еще раз мелькает театр и Екатерининский дворец с одноименным парком. Служу Отечеству, в натуре.

Тут неподготовленному пассажиру может стать слегка не по себе. Мы лучше повернемся в другую сторону.

А там снова театр - зверей им. Дурова. Зум, скорее зум.


Голубая меч..., нет не мечта, мечеть.



Жизнь сменяет жизнь.

Мозаика на всю стену двухэтажного дома. Борьба с огнем. Нет, все-таки это Бетховенский маршрут, я вам скажу. "А если труден твой путь, то тебя заберут куда-нибудь..."

Труба из-под земли на небо и обратно. Минуя нас.


А еще, говорят, провода очень мешают летать во сне.

Таймс-сквер по-нашему. Плазма больше самого дома - слабо, Нью-Йорк?

Ресторан им. Дональда и Макленинс.


Рейхстаг соединившихся профсоюзов.

А на такой домик не жалко и обернуться.


Что скидываем-то?

О, каланча близится!




Вот она. Тут, конечно, нужно быть, фото не передаст этого. Трамвай поворачивает под прямым углом, и голова изгибается, как у пилота Ил-2 при атаке неприятеля сзади-сверху. И это готовит нас к тому, что мы должны увидеть в следующий момент при выезде из-под моста. А неподготовленным нам бы никогда не понять этого.



"Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал?"
Зазубренный в школе текст обрушивается, как шторка фотоаппарата. Моментально и навек. Пошло и величественно, жестко и ... тривокзально. В этот момент нас посещает Идея. Она остается с нами до конца пути, захватывает все наши мысли. Мы понимаем, что уже не сможем оставить этого так. Мы напишем книгу или две. Или пойдем родим сына, чтобы он нес ее дальше. Но мы слишком обычны для Нее. Она не сможет оставаться с нами долее и уйдет вместе с трамваем в депо. А мы пойдем по миру, как цыгане, которые вышли из Индии с великой целью и по дороге забыли, с какой.
Седьмой, "куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа."


Краем глаза замечаем магазин с поистине бетховенским названием "Свет и Музыка", находящийся по иронии судьбы на улице Краснопрудная.


Из окна терема на Русаковской на нас смотрит принц с папироской.


Близятся Сокольники. Дальше нам не надо. Если бы не фотографировать, а заниматься делом с девушкой на заднем сидении, то длина поцелуя итак составила бы пол Москвы.

Монструация какая-то...

"Закрой за мной дверь, я выхожу!"

Прощай, Седьмой. Мы тебя не забудем. Хотя спасти тебя не в наших силах.